Предложен новый взгляд на предел государственного долга. Рассмотрена широкая историческая картина государственного долга ведущих стран: отношение долга и его обслуживания к ВВП вышло на уровни, близкие к максимумам за последние полвека. В режиме, сложившемся после 2022 г., предел долговой нагрузки проявляется не на условной шкале отношения долга к ВВП, а на шкале цены. Он связан с критической ставкой обслуживания, за которой рост долга становится самоподдерживающимся, и специфичен для каждой страны в определенный период. В рамках исторической перспективы систематизированы механизмы уменьшения долговой нагрузки и показано, что возможности резервных эмитентов сегодня ограничены. Ключевую роль играет структура держателей долга: после 2022 г. центральные банки (ЦБ) перестали замещать погашения своих портфелей, бюджетные дефициты привели к новым размещениям, и процентный риск, 15 лет лежавший на балансах, безразличных к цене, вернулся к рыночному инвестору, требующему за него премию. Это формализуется через долговой запас — разность между критической и рыночной ставками, рассчитанный для шести крупнейших заемщиков из развитых стран. Расчеты показывают, что предел долговой нагрузки приближается к величине долга по мере сокращения роли ЦБ как инвесторов. Рыночное давление 2024—2026 гг. реализуется посредством роста стоимости его обслуживания.

Проанализировано состояние внешней торговли Евразийского экономического союза (ЕАЭС) со странами дальнего зарубежья, с которыми в разные годы были подписаны соглашения о создании зон свободной торговли (ЗСТ). Изучена работа Евразийской экономической комиссии в этом направлении для сопоставления с текущими экономическими результатами. Количественный анализ базируется на статистике внешней торговли — национальной и зеркальной. Выявлено, что двусторонняя торговля ЕАЭС как единого интеграционного блока с государствами — партнерами по свободной торговле за 2014—2025 гг. выросла на 36%, а по данным зеркальной статистики — на 16% (без учета ОАЭ, Индонезии и Монголии, соглашения с которыми на тот период не были ратифицированы). Валовой экспорт ЕАЭС в эти страны за рассматриваемый период увеличился на 28%, а импорт — на 51%, по данным зеркальной статистики — на 5 и 51% соответственно. Динамика импорта не только опережает рост экспорта, но и относительно более стабильная, что свидетельствует об асимметричности выгод для ЕАЭС. Активизация торговли с развивающимися государствами второго и третьего эшелонов позволила ЕАЭС предотвратить падение торговли в условиях прямых антироссийских санкций и вторичных санкций против государств — членов Союза. Однако это не требует подписания с ними экономического соглашения о свободной торговле. Динамика внешней торговли с партнерами по ЗСТ обусловлена не столько преференциальной торговлей, сколько конъюнктурой мирового рынка, внешнеполитическими условиями и ограниченностью внешнеэкономических связей. В торговле отдельных групп стран за 2022—2025 гг. закономерности не выявлены. Это указывает на то, что сами по себе соглашения не могут по умолчанию выступать драйвером внешнеэкономической и внешнеторговой эффективности.

С использованием структурной гравитационной модели, учитывающей внутренние торговые потоки, проанализированы факторы развития агропродовольственного экспорта России в условиях структурных изменений, вызванных санкциями и последующим переключением торговых потоков на дружественные и нейтральные страны. Результаты оценки подтвердили, что общая граница, межправительственная организация БРИКС, а также санкции, в том числе в сочетании с политическими событиями, послужившими поводом для их введения, оказывают положительное и статистически значимое влияние на сельскохозяйственный экспорт, причем торговая политика стран-импортеров не относится к ключевым факторам. Оценка пограничного эффекта показала, что фактор российской границы сокращает торговый поток сельскохозяйственного сырья и продовольствия в 1,99 раза, то есть для России этот эффект сопоставим с другими странами, и растущие объемы произведенной в стране продукции относительно свободно поступают международным партнерам. Представлены прогнозная модель развития экспорта продукции АПК России, а также полученные на ее основе оценки.

Проанализированы связи между экономическим ростом и структурными изменениями в занятости в странах Центральной Азии за период 2000—2024 гг. Структурные изменения и перераспределение рабочей силы между секторами экономики связаны с существенными различиями в производительности труда. Перераспределение рабочей силы в секторы с большей производительностью наряду с ростом производительности внутри самих секторов выступает важным драйвером роста экономики, особенно в странах с формирующимися рынками. Использованы данные Статистического Департамента ООН и статистической базы МОТ. Расчеты показывают, что главным драйвером роста в регионе выступал рост секторальной производительности труда. Структурные изменения обеспечили 13—17% роста совокупной производительности в Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане, в Узбекистане их влияние менее значительно. Рассмотрены причины относительно медленного роста занятости в промышленности стран региона.

Возможны ли изменения в проявлении экономических выгод от совместного проживания вследствие эволюции паттернов потребления и тенденции к уменьшению среднего размера домохозяйства? Для ответа на этот вопрос проверяется существование парадокса Дитона—Паксон на данных обследования бюджетов российских домохозяйств за 2003—2023 гг. с использованием непараметрического анализа и эконометрического оценивания систем внешне несвязанных уравнений. Обнаружен и оценен значимый эффект масштаба в потреблении продуктов питания и услуг (включая услуги ЖКХ и аренду жилья). Эффект масштаба в потреблении продуктов питания проявляется сильнее в более обеспеченных домохозяйствах, которые имеют больше возможностей для изменения и оптимизации моделей своего потребления. Экономия в совместном потреблении услуг сильнее выражена в более бедных домохозяйствах, что связано с большим весом услуг ЖКХ для таких семей. Величина экономии масштаба в потреблении продовольствия при совместном проживании относительно стабильна, а эффект масштаба в потреблении услуг в период 2009—2020 гг. имел тенденцию к усилению. Это связано с развитием сферы услуг и с тем, что при совместном проживании услуги могут использоваться совместно или в меньшей мере. Совокупно это означает, что хотя развитие современной потребительской сферы делает одиночное проживание более удобным и привлекательным, экономические выгоды от совместного проживания со временем не становятся меньше.

На примере освещения в периодических изданиях экономических кризисов 1998, 2008, 2014, 2020 и 2022 гг. рассматривается феномен замены экономической терминологии эвфемизмами, маскирующими суть поднимаемых финансовых проблем. В качестве контрольного периода рассматривается 2025 г. Сопоставляются частотные характеристики использования экономических терминов в их исходных значениях и эвфемизмов, замещающих эти термины в публикациях, посвященных кризисным явлениям в экономике. Контент-анализ и тематический анализ показывают, что чем дольше существуют кризисные явления в российской экономике, тем с большей вероятностью периодические издания будут использовать для описания этих явлений эзопов язык. Сделан вывод об усиливающейся роли эвфемизмов, нацеленных преимущественно на маскировку частных проявлений экономических кризисов, в информационном дискурсе российских периодических изданий.

Рассмотрен подход французских инженеров — выпускников ведущих инженерных школ Франции — к постановке и решению экономических вопросов, возникших в связи со строительством и эксплуатацией крупных гражданских объектов. Представлены новаторские идеи инженеров в области экономики, высказанные в первой половине и середине XIX в. Оценивается возможность рассматривать экономические идеи французских инженеров как самостоятельное направление в экономической науке, проанализированы особенности инженерного подхода, обсуждаются методологические аспекты этого подхода и его значение в истории экономической науки.

Исследуются условия, при которых может быть сформирован российский ценовой ориентир на сжиженный природный газ (СПГ) для покупателей в Северо-Восточной Азии в условиях фрагментации мирового рынка энергоресурсов. Актуальность проблемы определяется ростом газовой конкуренции в ценообразовании, снижением репрезентативности западных котировок для российских поставок и расширением санкционных ограничений в отношении российского СПГ. Выделены четыре составляющие ценовой инфраструктуры: ценовой индикатор, бенчмарк, спотовый хаб и биржевой инструмент. На основании анализа проектов «Сахалин-2», «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ 2», а также экспортных и перевалочных базисов российского СПГ показано, что Россия располагает физической экспортной базой для постановки вопроса о национальной ценовой оценке, но ее недостаточно для немедленного формирования полноценного рыночного бенчмарка. Основными ограничениями выступают низкая ликвидность спотового сегмента, олигопольная структура предложения, неоднородность логистических базисов, неполная прозрачность сделок и санкционная отрезанность от международной клиринговой инфраструктуры. Предложена четырехэтапная модель: расчетный нетбэк-индикатор для налогово-таможенного контура; независимая FOB-оценка по российским экспортным базисам; ограниченное контрактное применение с переходом к статусу бенчмарка; биржевое сопряжение и формирование деривативного контура. Такой индикатор сопоставляет фактическую экспортную цену с расчетной доходностью премиального направления поставок за вычетом затрат и выполняет фискально-прикладную функцию; административное назначение его обязательным контрактным ориентиром не предполагается. На среднесрочном горизонте возможно формирование российской FOB-оценки, в которой таможенная статистика выполняет контрольную, но не базовую ценовую функцию.