Предлагается новый подход к измерению культурной характеристики индивидуализма—коллективизма на региональном уровне в России. Выявлены региональные различия в рабочих практиках, связанных с индивидуализмом—коллективизмом, проверены связи между полученным показателем индивидуализма—коллективизма и его традиционными коррелятами: уровнем среднедушевого дохода, показателями инновационности, креативности, предпринимательской активности и характеристиками репродуктивного поведения. По результатам опроса сотрудников крупной российской компании в разных регионах страны и использования экологического подхода, позволяющего отделить специфику региональной культуры от индивидуальных характеристик, построен индекс индивидуализма—коллективизма для 81 региона России. Проверена устойчивость полученных региональных различий и согласованность индекса с альтернативными показателями индивидуализма—коллективизма. Результаты корреляционного и регрессионного анализа показали наличие устойчивых положительных связей индивидуализма с предпринимательской активностью и уровнем доверия, а отрицательной — с многодетностью. Сделан вывод о том, что наличие культурных различий по показателю индивидуализм—коллективизм в России требует специфического институционального дизайна формальных институтов для их гармонизации с культурными нормами.

Принимая решения, люди опираются на разные типы информации — качественной и количественной, объективной и субъективной, верной и ошибочной, научной и ненаучной и т. д. Около 20 лет назад было выявлено, что среди этого разнообразия существует ряд убеждений о том, как работает экономика, которые существенно отличаются от того, как она трактуется в экономической науке. Причем эти убеждения общие для жителей разных стран, подталкивая их к принятию решений, снижающих собственное благосостояние. Данная совокупность убеждений получила название наивной, или народной экономической теории. Представлены характеристики этой «теории» и результаты эмпирических исследований ее распространенности в двух группах населения нашей страны: студенческой молодежи и высокопоставленных государственных служащих. Для первой использовался метод анкетного опроса, для второй — компьютерного нарративного анализа. Общий уровень распространенности убеждений наивной экономической теории в рамках пилотных исследований можно оценить как невысокий, что подтверждает необходимость повысить уровень экономического образования в стране.

Рассматривается фундаментальный методологический конфликт в экономической теории: «непреодолимое разногласие» между методологическим индивидуализмом и холизмом. Показано, что в рамках индивидуализма невозможно корректно определить функцию полезности государства: в кейнсианской и неокейнсианской моделях равновесия государство присутствует условно в виде некоего «аналитика», объясняющего сдвиги кривых спроса и предложения. Предложено отказаться от универсализма теоретических концепций в пользу принципа методологического релятивизма, который не требует строгой приверженности одному из канонов. Утрачивая статус «единственно верных», индивидуализм и холизм сохраняют свое значение: индивидуализм применим для анализа частных товаров, а холизм — для благ, имеющих только социальную полезность. Релятивистская методология применена к анализу опекаемых благ, и построена модифицированная модель равновесия Викселля—Линдаля. В данной модели трансформируется статус государства от «ночного сторожа» до участника рыночных отношений, стремящегося максимизировать собственную функцию полезности. В модели применяется процедура вертикального суммирования функций спроса мегаиндивидуума (рыночный агрегат индивидуальных предпочтений) и спроса государства, интерес которого формируется в политической системе. Доказано, что опекаемое благо, оставаясь частным для индивидов, приобретает свойства общественного товара для пары мегаиндивидуум—государство. Приведены примеры решения на основе новой модели ряда задач, описан феномен «общественной опеки», обоснованы концепция мериторных благ и категория бюджетной субсидии, где, в отличие от традиционной трактовки в виде чистых потерь, ее содержание связано с экономической отдачей от бюджетных инвестиций. Предложенная модель открывает новые перспективы для анализа государственной экономической политики и государственного управления на основе использования положений новой политической экономии и теории общественного выбора.

В России более половины населения не имеет сбережений, что снижает финансовую устойчивость домохозяйств, особенно в условиях экономических шоков. Способно ли повышение финансовой грамотности помочь в решении этой проблемы? На данных четырех волн Всероссийского обследования домохозяйств по потребительским финансам с применением панельной регрессии с фиксированными эффектами выявлено, что финансовая грамотность связана как с наличием, так и с размером сбережений домохозяйств. Однако связь неоднородна по социально-демографическим группам и формам сбережений. Так, наблюдается положительная связь для домохозяйств, возглавляемых мужчинами, проживающими в городах или имеющими высокий доход. Финансовая грамотность положительно связана с наличием и размером сбережений на банковских вкладах, но не связана с наличием и размером средств в фондовых инструментах, а также в наличной форме. Робастность результатов подтверждена с учетом различных модификаций моделей и выборок.

В литературе ситуацию, при которой индивид обладает более высоким уровнем формального образования, чем предполагает занимаемое им рабочее место, называют избыточным образованием (overeducation). В условиях ограниченности кадров, характерной для российского рынка труда, проблема приобретает особую остроту, но остается недостаточно исследованной. Рассмотрено избыточное образование на основе административных данных выпускников российских вузов. Оценены пробит-модель с коррекцией самоотбора для вероятности избыточного образования, а также зарплатное уравнение Минцера в различных спецификациях, в том числе панельная регрессия с фиксированными эффектами. Результаты показывают, что в среднем 35% выпускников высшего образования оказываются избыточно образованными для занимаемого рабочего места. Чаще на неподходящих рабочих местах заняты мужчины, заочно получившие образование в неселективных вузах в области сельскохозяйственных или гуманитарных наук. В среднем избыточно образованные выпускники получают зарплатный штраф в размере 20% по сравнению с выпускниками, занятыми на подходящих рабочих местах. Использование панельной регрессии с фиксированными эффектами сокращает штраф до 7% на старте карьеры. С одной стороны, избыточность образования частично является компенсацией его низкого качества, которое не позволяет выпускникам занимать квалифицированные рабочие места, действительно требующие высшего образования. С другой стороны, структурное устройство рынка труда в ряде случаев не предполагает наличие достаточного числа квалифицированных рабочих мест для работников с высшим образованием. Важную роль играют индивидуальные ненаблюдаемые различия в производительности и способностях.

Полная и достоверная информация об объеме пищевых отходов, возникающих в сегменте розничной торговли, до сих пор отсутствует. Имеющиеся в литературе оценки как на глобальном уровне, так и по отдельным странам зачастую основаны не на какой-либо методике, а на частном мнении экспертов. Представлена количественная оценка объемов пищевых отходов в России в звене производственно-сбытовой цепочки, связанном с ритейлом. Методологически оценки опираются на данные бухгалтерской и нефинансовой отчетности крупнейших торговых сетей. В 2022 г. в России отходы продовольствия составили около 3% оборота розничной торговли пищевой продукцией, или примерно 530 млрд руб. Оценки отходов в физическом выражении и в расчете на душу населения сопоставимы с данными ЮНЕП (Программа ООН по окружающей среде; United Nations Environment Programme, UNEP) по РФ и некоторым европейским странам. В последние годы крупнейшие торговые сети России в рамках политики устойчивого развития стремятся сократить пищевые отходы. Разработанная методика позволяет осуществлять мониторинг в этой области, а также включать новые предприятия розничной торговли в контур исследования.

Обосновано различие интересов к земле у крестьян и крупного агробизнеса. У первых они включают спектр экономических, духовно-нравственных, культурных и других интересов и стратегическую заинтересованность; у второго, как правило, ограничены коммерческими расчетами и тактическими соображениями. Различие этих интересов коренится в системах ценностей, которые трансформируются в практики использования земли и в отношение к природе. Это подтверждается результатами социологических исследований мнений сельских жителей и увязано с теорией центростремительного (у крестьян) и центробежного (у крупного агробизнеса) характера экономического развития. Многочисленное крестьянство страхует страну от рисков утраты продовольственной безопасности в случае свертывания крупного агробизнеса при исчезновении выгоды от эксплуатации земли, а также способствует решению социальных проблем на селе. Сформулирован парадокс использования земли в условиях рыночных отношений: хотя она выступает предметом купли-продажи, к ней далеко не всегда может применяться рыночная логика. Необходима институциональная поддержка крестьян, обеспечивающих сбережение земли без внешнего принуждения в условиях слабости института государственного контроля. Особую значимость рассматриваемая проблема приобретает на фоне доминирования в аграрном производстве крупного бизнеса и продолжающегося сокращения численности российского крестьянства.