Рассматривается институциональная адаптация российских биржевых институтов в предельных режимах — в период войны и санкционно-инфраструктурного разрыва, когда приоритетом становится сохранение расчетного контура, залоговой базы и управляемости балансов посредников. Эмпирическая рамка основана на сопоставлении двух циклов трансформации — 1913—1919 и 2021—2026 гг., дополненном обращением к кризису 1998 г. для проверки границ понятия «финансовая крепость». Метод соединяет сравнительно-институциональный анализ пяти узлов регулирования (режим торгов, состав участников, долговой ценовой якорь, валютно-расчетную инфраструктуру и информационный режим) с клиометрическими рядами индексов, нормативными актами и биржевой хроникой. Показано, что «серый рынок» 1918 г. был формой институциональной агонии публичного ценообразования, вызванной демонтажем частной собственности и отказом государства от прежнего долгового контракта, а не аналогом современного внебиржевого сегмента. Текущая траектория описывается как многокомпонентный режим «финансовой крепости», где устойчивость поддерживается не только технологической сегрегацией и внутренним долговым якорем, но и сохранением рыночного правового порядка, согласованной денежно-кредитной и бюджетно-долговой политикой и защитой внутренних инвесторов; платой выступают рост трансакционных издержек и ослабление рыночного ценообразования.