Ореховский Петр Александрович, д. э. н., проф., завсектором философии и методологии экономической науки
Москва
Moscow
Рассматривается проблема достоверности в социальных науках. Наиболее активной была дискуссия между философами (материалистами, позитивистами разных направлений, сторонниками лингвистической философии), однако результаты этого обсуждения влияли на экономистов, социологов и политологов. Логический позитивизм, доминировавший в 1920—1930-е годы, противоречил программе «эконометрической революции». Недостаточность индукции для получения достоверных результатов, продемонстрированная К. Поппером, перекликается с акцентом на инструментализме без реалистических предпосылок М. Фридмена. Работы Т. Куна, И. Лакатоса, П. Фейерабенда обусловили фрагментацию и сосуществование ряда различных и противоречащих друг другу научных программ в экономической науке. Невозможность непосредственного переживания экономистами исторического, политического и хозяйственного опыта привела к акценту на важности риторики, что отметила Д. Макклоски. До этого на понимание «отдельной реальности» языка указывал Л. Витгенштейн, а Дж. Остин и Дж. Серль разработали теорию речевых актов. Перформативность как элемент высказывания оказалась значимой для разработки современной экономики внимания, а конфликтные отношения между схоластической традицией и предлагаемыми сменами дискурсов, возникавшие в процессе появления новых научных программ, удобно охарактеризовать с помощью концепции постправды, развиваемой С. Фуллером. В результате современные экономисты сравнительно редко обращаются к работам методологов, руководствуясь «эконометриковерием» и конструируя «правдоподобные миры».
The paper traces the long history of debates on the reliability of knowledge in the social sciences. The discussion was most intense among philosophers (materialists, various strands of positivism, and proponents of linguistic philosophy), yet its outcomes also shaped the work of economists, sociologists, and political scientists. Logical positivism, which dominated in the 1920s and 1930s, conflicted with the agenda of the “econometric revolution”. Popper’s critique of induction as a basis for reliable knowledge resonates with Friedman’s instrumentalism and his acceptance of unrealistic assumptions. The ideas of Kuhn, Lakatos, and Feyerabend were reflected in the growing fragmentation of economics and the coexistence of multiple, often competing research programmes. Because economists cannot directly “relive” political and economic history, attention increasingly shifted to rhetoric, as McCloskey argued. Earlier, Wittgenstein had stressed the relative autonomy of language, while Austin and Searle developed speech act theory. Performativity—understood as a constitutive element of utterances—has become central to contemporary analyses of the attention economy. The tensions between scholastic traditions and emerging discursive shifts accompanying new research programmes can be usefully described through Fuller’s concept of post-truth. As a result, many contemporary economists pay little attention to methodological debates, relying on “econometric faith” and constructing “plausible worlds”.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.